(См. *сноску внизу страницы)

 

 

**Будет пополняться.

 

Транспорантное

Хвалите день, который наступил,
Какой бы ни был за окном расклад.
Порадуйтесь, что Бог даёт вам сил,
Открыть глаза в унылый листопад,
В сбегающий извечно горизонт,
В простор небесный, частоколье лиц,
В ряды домов, построенных во фронт,
В сам воздух дня, не знающий границ.

Себя хвалите, точно есть за что!
Хотя б за то, что здесь живёте вы.
За то, что вами просто обжито,
Достойное хулы и похвалы.
Хула не ругань, - жизненный урок,
Вам, и хулящему, плюющему вам вслед.
А похвала порой, - та же хула, но между строк,
Завистников, не знающих побед.

Продрали зенки? Будет праздник вам!
Вы только верьте в правоту суде́б.
И будет жизнь со счастьем пополам,
И даст Господь и случай вам, и хлеб.

Стих, это всё пропевший оптимист,
Пошёл вершить себе начало дня,
Покамест спит унылый пессимист,
В чуланчике за дверью у меня.

Рига. Ноябрь 2020 г.

© Copyright: Олег Озернов, 2020
Свидетельство о публикации №120112104184

 

 

Уходят с годами все лишние люди


Уходят с годами все лишние люди,
Из сердца шагают походкой спокойной,
Из близких в чужие, из ангелов в судьи,
Любовь остаётся в безлюдье изгоем.

Ей кутаться зябко в обрывки надежды
От ветра крамольного воспоминаний,
От глупости странного выбора между
Теплом, и суровостью назиданий.

Все силы прощениям брошены под ноги.
Годами и опытом их не измерить.
На скольких остались? Похоже – немногих.
Ну, где же вы, люди?... Распахнуты двери.

Рига. Май 2016 г.

© Copyright: Олег Озернов, 2016
Свидетельство о публикации №116053107404

 

 
 
Морщин желтизна, грусть стареющих снимков,
В запечатленье обычая.
Жизнь после, скукожилась в невидимку,
Излишняя до безразличия.

Штанишки, бантишки, девчонки, мальчишки,
сандалики, чубчики, платьица...
Под музыку свыше, в потёртые книжки
зачитанной памяти катятся.

Порой достаются оттуда по случаю
Волшебным лекарственным средством,
Чтоб снова вернуться в то самое, лучшее,
В то, - Ваше Величество Детство.

Там все были молоды, все были живы,
Там рядышком были родители,
Там вера святая жила неполживо
Медалям на дедовском кителе.

Там празднично всё, тёплым солнцем умыто,
Светлей, чем на храмовых фресках.
Там мамины руки надёжной защитой
Лежали на плечиках детских.

Там всё было вкусно, мечты и конфеты,
Без гама вороньего серости.
Всё было подарком, всё было не спетым,
Без привкуса лжи и неверности.

Чуть счастья черпнувшие во очищение,
В сегодняшний мир возвращаемся,
Чтоб дальше учиться искусству прощений,
В оставшемся времени каяться.

Рига. Ноябрь 2020 г.
 
 
Человек прошёл сквозь стену.
А стена не возражала.
Человек расшиб колено,
И костей ещё не мало.

Перед этим лбом об стену
Человек стучал упорно,
Чтоб пустила непременно,
Оценив его покорность.

Нет бы, умно так вломиться
В дверь открытую в той стенке.
Умудрился ошибиться,
Широко захлопнув зенки.

А за стенкой, снова стенка.
Лоб разбит, вся кожа в клочья.
И всего одна коленка,
Жизнь прошла и камни в почках.

Обойди, дурак, не бейся!
Видишь надпись, - Жизнь прекрасна!
Слов трёхбуквенных, - залейся!
Мимо топай, не опасно!

Нет же, прёт, как танк на ёлку!
Я пройду, я всё достигну!
Ковыряет жизнь иголкой.
Та в кармане держит фигу.

С каждым шагом толще стены…
Кто построил, сам построил?...
В мат и подвиги, измены
Разрисованы обои.

Человек идёт сквозь стены…
Пусть шагает, не держите!
Может, выйдет оглашенный
В тишь бесстенных общежитий.

Рига. Февраль. 2019 г.

Псиное.

Рыжий пёс за окном под деревцем
Ждёт покорно судьбы решение.
Короти́т поводок и вертится,
Не меняя во взгляде сторон.
Псу надеется, псу так верится
В тесноте и тоске ошейника,
Что не вечно ему под деревцем,
Пререкаться с семейкой ворон.
Что пойдёт он опять с хозяином,
Снова в счастье своё уютное.
Как обычно, по руку левую,
Веселясь, и виляя хвостом,
В только, ими и обитаемый,
Мир прощения ежеминутного,
Мир размером с планету целую,
Под названием - Тёплый дом.
Мало нужно собаке рыжему
В этом мире, уютно созданном,
В так спокойно плывущем кораблике,
Среди разных морей и трав.
Было б только, кому из избранных,
Взять, в колени уткнуться мордою,
И притихнуть в любви расслабленно,
Беды все на себя собрав.
Было б с кем на пороге встретиться
После дня ожиданья длинного.
Было б только кому от радости,
Лапы вскинуть до самых плеч.
Голос слышать, шаги на лестнице,
Те, знакомые, неповторимые,
И зайтись от любви, и шалости
В предвкушении этих встреч.
Мало нужно собаке рыжему.
Самым главным - хозяин любящий,
Псину любящий, не по-книжному,
За кого можно жизнь отдать
В миг опасности, миг бескрышенный,
И не важно, в шелках он, в рубище,
Или лыс, с бородой нестриженой.
Чем не божия благодать!

Захватила история псиная.
В солидарности ожидания
Зависть лёгкая, любопытная
Чем закончится в этот раз?...
Ух!… Хозяйка идёт магазиново,
Вся в авоськах, и пропитании,
Солнцем ранним, заботливо свитая,
Из улыбки, и ласковых глаз.
Рыжий встречно дрожит от волнения.
Зритель замер, и сцена прекрасна.
Пёс отвязан под ангелов пение.
Дворик, занавес… Трубка погасла.

Рига. Апрель 2022 г.
© Copyright: Олег Озернов, 2022
Свидетельство о публикации №122042905662

 

СЕРЕБРЯНЫЕ ЛУНЫ
(прозостих)

По утрам в окнах зажигаются старики огоньками серебряных Лун.
Примостивши их на руках, одной или двух. Домработницы, мастера,
математик, поэт-болтун, уцелевшие моряки; воевавшие в войсках;
в прошлом нервный и злой главбух; три учительницы; звездочёт;
в чём-то гений; почти правитель; фрезеровщик с доски почёта;
продавец; космонавт-любитель. Вдовы чаще, вдовцы пореже;
главный в хоре солист на подпевках, с трубкой, в шлафроке оперный бас;
старые девы; бывшие девки; старший распорядитель в манеже;
зав. особым отделом; факир, и жуир-ловелас; тру́сов пара, и забияка…

А рядом с одной, поседевшей Луной, очень нужной и доброй звездой
серебрится собачья мордаха.

Никуда не спешат, никого не зовут. Просто смотрят, и тускло, но светят
в рижском раннем, и пасмурном лете, посреди оголтелости смут,
суетой озабоченным детям. Никого, никуда не зовут.
В этом стоянии, в этом свечении воздух, черёмухой полный, другой.
Он не такой, как в стремительной мо́лоди. Не будоражит, не манит в любовь
с её быстротечным кипением семени, её небреженьем ко сну, и ко времени.
Разве что, в память, и сладкий покой, поиск прощения без объяснений
в вечном как мир, справедливости голоде.

Свечи каштанов уже не салют весенних побед, предвкушений, восторгов.
Храма дворо́вого паникадило, воскова ощупь, иконный уют.
Зов в понимание глупости торга за скидки на вход, в неизвестный приют,
душам, которых потомство забыло. Походя, и непосредственно мило.

Грусть стариковская - пир одиночества. Тщательный выбор движений по силам.
Глаголы теряются в долголетии. Всё меньше «начну», «обещаю» и «хочется»,
всё больше «ворчать», «ковылять», и «ворочаться». Сбегают глаголы толпой в междометия,
в усталость стремлений к изыскам «высочества». Мельчает вода, для писания вилами.
Память - судья хулиганка и сказочник, перечисляет ошибки назойливо.
Учит прощению и улыбкам. Значит, жива, невпопад, но работает,
значит, осталось варение в вазочке, есть чем заесть снисхожденье к ошибкам,
и к веселящимся в скверике бройлерам.

Не видит прохожий, глаза в кошелёк, асфальты, рекламы, айфоны.
А по утрам в окнах зажигаются старики огоньками серебряных Лун.
И тех огоньков на Земле миллионы.
Это те, кого уже не толкнёшь в трамвае, кто вознёй своей не взбесит на кассе,
и ворчанием не раздражит, странной просьбой не потревожит, равнодушно неуважаем.
Кто давно никуда, ни зачем не бежит, обессиленный в поисках счастья.

Подними глаза, топотун, это те, кто скоро погаснет, и освободит для тебя место!
Зажжёшься и ты в окне, если Бог отпустит. Они в полпути меж землёй и небом.
Они тренируют взгляд сверху вниз. Почти безразличны к страху.
Уже чуть выше земной потребы, ещё чуть ниже небесных дел,
в известной дороге из бренных тел, в аккорде самой понятной грусти
туда, в предначертанную неизвестность, туда, в непонятную разуму жизнь.

И хорошо, если рядом собака, хотя бы собаке слегка улыбнись!

Рига. Июнь 2022 г.
© Copyright: Олег Озернов, 2022
Свидетельство о публикации №122061005395

Минус 1

Друг не сказал - «Я тебя слил», ушёл, не почесав в затылке.
Разлили дружбу по бутылкам, а бочки сдали на распил.
Осадком в сердце грусти ил, да, память клятв в застольях пылких.

Друг не сказал - «Не стало сил. Мне нужно выжить в пепелище.
Теперь мы врозь, прости, дружище!»
Скажи - я б, может, и запил, но после, точно бы простил,
и стал добрей к ворам и нищим.

Молчит в растерянности, друг! Дурное золото молчанье.
Уж лучше красота рычаний, в кулачной простоте пьянчуг,
без сожалений и потуг в молчанье спрятать оправданья.

Всему есть мера и цена. Но из меня плохой оценщик
Друзей, родных, любимых женщин. Цена, ей Богу, не важна,
Когда поймёшь, что жизнь одна, И с каждым днём её всё меньше.

Рига. Июль 2022 г.
© Copyright: Олег Озернов, 2022
Свидетельство о публикации №122071303070