(см. сноску *)

 

Письмо любимой.

Давно расстались, и чем дольше живу, тем чаще тебя вспоминаю, моё милое создание!
В зависимости от настроения, и каждый раз по-разному. Пишу, а куда отправить потом эти строчки, ума не приложу. Все адреса утеряны, попытки найти, вспомнить - бесполезны.
Живая память не компьютерная, хранит главное, а такие мелочи, как адреса, номера телефонов, позывные в Сетях, забывает быстро. После нашего расставания, с годами беспечно их растеряла. Почему беспечно? Так казалось, что это навсегда, и забыться не может никак. Забылись адреса. Может, от того, что надежды на встречу в беге лет растаяли, а если так, зачем хранить…
Зато хранит главное, твоё тепло, неумелость первого поцелуя, восторг наших ночей. Господи, сколько у нас было всего!
Знаешь, иногда, вспоминая тебя, будто вспышка молнии искранёт внутри, и я вскрикиваю от её яркой неожиданности, удивляя тех, кто в этот момент рядом. Неважно, в трамвае это или дома, или в лифте с соседкой и собачкой ейной. Бывает и так, не смейся. Вскрик этот оховый, иногда от счастья и восторга, иногда от жуткой досады на собственную глупость, несуразность моих поступков в той нашей поре, грандиозность ляпов житейских. Признаю, их было море, но тогда, казалось, что всё делаю правильно, единственно верно. Дурачок, я не ценил тебя, любил, скорее неосознанно и да, думал, что ты у меня навсегда. Не понимал, что ты подарок, данный свыше, лишь на время.
Помнишь меня того, безбашенного, стремительного во всём, жадного ко всему, неугомонного в желании осчастливить тебя и мир, который мы объездили с тобой морями вдоль и поперёк, как мы радовались ему, его диковинности многообразий.
А сколько было цветов, томных закатов, волшебных рассветов в той нашей жизни, и как мало там было грусти, помнишь?…  Да, и разочарования были, и страсти в клочья с битьём посуды и сердец, куда ж без этого. А грусти не было, грусть приходит в старости. Вот, как сейчас, когда пишу тебе ею эти строчки.
Любимая, ты всегда умела найти выходы из любых лабиринтов, одним поцелуем залечить любую рану, твоё умение изобретать надежды было восхитительным. Как этого сейчас не хватает, если б ты знала!
Мы не думали о старости, и спасибо тебе за терпение к моей безоглядной трате сил, времени, здоровья, пусть иногда и впустую, на достижение невозможного совершенства, счастья для всех, кто рядом и вокруг. Если б не ты, я бы не добился многого. И не сердись, не хмурься, милая, многого бы не потерял. Это не упрёк никак. Мы оба были легкомысленны, но вину беру на себя. Это я так, чтоб не зазнавалась, как ты это всегда умела, и совсем неплохо.

Давно мы расстались, любимая. Теперь я седой и притихший, встретив не узнала бы.
Жаль, что ушла от меня, так внезапно, без записки и звона колоколов. Даже, не сразу понял, как это случилось с нами, ведь ничто не предвещало. Проснулся однажды, тебя нет, и стакан воды, вдруг, стал тяжелей привычного, движения обдуманней, воздуха меньше, все ступеньки вверх - круче, вниз - у́же, и в очертаниях мира границы расплывчатей.
…И чьи-то шаркающие шаги в доме, совсем не твои, чужие. Голос скрипучий. Зовёт, кажется.
Закончу письмо, пойду гляну, кто в доме завёлся. Или в жизни?…

Долго не мог смириться с осознанием того, что никогда не вернёшься. Дорогое, скажу тебе, осознание. Но, куда бы ты там не ушла, хочу, чтоб знала, в душе и мыслях ты всегда со мной. Нет дня, чтобы не думал о тебе, любимой, не вспоминал лучшее, что было с тобой, не благодарил за него тебя и Бога.
Спасибо, милая моя Молодость, навсегда! Люблю тебя.

Рига. 10 января 2021г.
© Copyright: Олег Озернов, 2021
Свидетельство о публикации №221011001560

История одного убийства
(чистосердечное признание)

Пролог.

С детства люблю дождь за окном. Может от того, что в большинстве своём, в нём были тёплые, южные, одесские дожди и дождички, совсем не частые, долгожданные. Даже, Прибалтика с её мутной монотонностью пасмури и слякоти, плачущих дождями небес, не отбила во мне любви к известному явлению природы. Правда, здесь в Риге любовь плавно деградирует в рядовую симпатию. Такие мои эмоции к капающей с неба воде, непонятны большинству из известных мне аборигенов сей, вечно заплаканной территории.
В дождь хорошо дышится. В дождь хорошо слышится. Вокруг, в себе, свыше. Мир купается, очищается, питается влагой.
Приоткрыл окно. Здравствуй свежесть и озон!
В дождь я очень романтичен, философичен, поэтичен, …ичен, …ичен, …ичен.

Завязка.

Она появилась в дождь, маленькая, заполошенная, трепетная, обиженная на тот самый дождь и закрытые ставни людские. Впустил. Пусть греется. Послышалось нечто, вроде,
- Привет, дорогой, вот и я! Скучал?
- За тобой, что ли? Пришла, - грейся, пригреешься, - живи. Живая душа всегда в радость. Сколько их впустил, не ты первая. Чего с тобой делать…
- Я тихо, сказала она.
- Вот и славно. Главное, когда усну, пожалуйста не прикасайся ко мне во сне.

Потрепыхалась, посуетилась, стихла в тепле и покое.
В палате тишина, спит хирургия. Лишь иногда простонет во сне боль чью-нибудь, хрип невольный прозвучит из соседних палат, сестричка промчится на подвиг свой дежурный, силуэтом в дверном матовом стекле, вся в огнях тревожной мигалки.
Как сладко засыпать под шум дождя в тёплой постели!... Чего только не напоёт капель под аккомпанемент карнизных барабанов, бормотание водосточных труб, редкие тремоло шин, разметающих лужи ночных авто!
Закрыл глазенапы, компом истёртые, и растворился сахарком в пространстве. Вот уже, и полу-сон, и полу-явь, и полу-волшебство полёта в никуда. Ещё миг и ты там… Блаженство…

Кульминация.

Чьё-то внезапное, лёгкое прикосновение к руке возвращает, в совершенно лишнюю тебе сейчас реальность. Игривое прикосновение кончиками пальцев, щекотливо, едва касаясь кожи, вызывая отвращение и совершенное неприятие такого вторжения, в твой неприкасаемый мир.
Зачем, просил же не прикасаться ко мне во сне?!!!
Глупой обманщице, просто захотелось тепла. И все обещания здесь ни при чём. Ей, просто необходимо тепло, её инстинктам глубоко чихать на мои эйфории, ей неважно кто рядом в эту ночь, лишь бы было тепло.
Захлестнувших меня гнева и раздражения, не хватило на свершение убийственного греха под покровом ночи.
Ведь она, - бабочка! Хрупкая, изящная, трепетная малышка, та, которую не прогнал, гостья из дождя. И бог с ним, что не яркая, не пёстрая, не топ-модель крылатая, - душа живая, в жизнь мою залетевшая, спрятаться от холода и сырости.
Попробовал в темноте осторожно смахнуть назойливую с руки. Прочь, глупындра!
Острая, электрическая боль впилась в тело. Укол иглы пронзил всё моё сонное естество. За ним мгновенно второй. Вскочил, зажёг лампу.
Благо один в палате. Соседа выписали накануне.
По стене, чуть выше подушки ползёт… оса. Медленно, неуверенно, словно подвыпившая барышня, возвращающаяся с клубной тусовки. Чёрная, мелкая, противная, с едва различимыми жёлтыми полосками.

Развязка.

Убил. Одеялом. Прикрыл им кулак и придавил.
Рука в месте укуса вспухла двумя болезненными точками. Жала в них не было.
Оглянулся в поисках той, которую впустил. Честно искал, в мистическим сумбуре чувств. Именно чувств, ибо разум давно всё расставил по местам. В то же окно залетела и оса, Когда, не заметил. Считал, что нас с бабочкой в комнате двое. Дальше понятно.

Эпилог.

Плёвая история. Чем задела? Развёл тут антимонии…
Да, ни чем!
Просто, подумалось, что таких историй в моей жизни было несколько. Впускал в дом и душу бабочек погреться, но наступал момент, и превращались они в ос или паучих ядовитых, не во сне, наяву. И всегда жалили в моменты, когда ослабевал по жизни от безрассудного и расточительного желания своего, согреть тот дом со всеми его обитателями.
Насекомые, что с них взять…  

Вот уже и до убийства дошло. Неужели поумнел?

Рига. Больница. Палата №6.
Август. 2017г.

© Copyright: Олег Озернов, 2017
Свидетельство о публикации №217082601849

Оближи мне лицо, как собака!

Представь, будто ты собака, мы не виделись целый день, и я, наконец пришёл.
Кинься, так же неожиданно и откровенно радостно, стремительно безоглядно лапами мне на плечи, оближи, как собака!
Чтоб та же дрожь пронзала всю тебя, только от счастья самой возможности выразить мне любовь и верность свою, радость концу тоски расставания в этот день.
Чтоб твой тёплый, влажный язык смыл с лица моего усталость, и короткая, остающаяся после него прохлада, унесла меня в свежесть нашего вечера с тобой.
Чтоб никто в этом мире не усомнился, - мы принадлежим, только друг другу, своей верной стае любви.
Я не стану жмуриться, прятать губы, отворачиваться, сбрасывать лапы с плеч. Буду, только вертеть головой, чтоб подставить тебе больше лица, и ушко заодно.
Ну, что тебе стоит…
Ну, оближи мне лицо, как собака!

Упс-с-... Спрячь удивление, опусти бровки, не щупай мне лоб, я не болен! Знала бы ты, как я здоров в этом желании… Успокойся!

Да, да, ты не собака.
Ты не способна быть собакой.
Только она, верна без оглядки и расчёта.
Только она любит всё в тебе без оценок и сравнений.
Только она, любит, просто за то, что ты есть в её жизни.
Только она, счастлива тем, что ты рядом и подставляешь ей лицо и всего себя в полное владение.
Только она способна выразить обиду твоей неправотой, всего лишь укоризненным взглядом, который тут же будет забыт, стоит тебе подойти, к ней, лежащей с мордой на лапах, мурлыкнуть, - «Прости», и тихонечко почесать за прижатым ушком.
Только она умрёт за тебя счастливо, без страха и упрёка.

Тебе не дорасти до неё. Ты человек, ты умная. Твой мир огромен, и в нём есть всё. И главное в твоём мире ты сама. И этот мир учит не доверять, сомневаться, учитывать чужое мнение, взвешивать, искать выгоду.

А собака? Что собака… Её мир это я. Тот, кто рядом. Зачем ей выгода, сравнения, чужие мнения. Доверившись однажды, верна своему выбору всю жизнь, сколько ей отпущено быть рядом.

Женщины боятся быть верными собаками. Чем дальше мир живёт, тем больше и боятся. Оттого, что разума в них, больше сердца. Зря это.

Куда ты пошла?! Обиделась, дурёха?
Да ладно!
Тебя ж всё равно нет. Это «март чародей».

А я?… Что я!
Листаю объявления «Собаки» - «Продают».

© Copyright: Олег Озернов, 2019
Свидетельство о публикации №219031801244