ПОЛНЫЙ ХЕРЕС
(сборник)

(См. *сноску внизу страницы)

 

Солдат и женщина

Солдат устал. Это им привычно. Там всё тяжёлое. Одежда, оружие, жара, холод, препятствия, командиры, рычаги и снаряды. Тяжело учиться убивать, целиться в города. Солдат должен в этом совершенствоваться постоянно, иначе убьют его или возьмут в плен, и тоже убьют, но медленно. Взрывы не музыка, каждый бой навсегда. В бою не улыбаются. Пока улыбаешься, могут убить.
Страшно убить впервые, потом страшно жить. К этому привыкают, да и не всех тошнит над первым трупом. Страх становится привычной работой, трупы - буднями.
На неё нанимаются, за неё платят, или принуждают к ней. Солдат извиняют, молятся на них, ненавидят, возвеличивают, им гордятся и презирают. Всё от того, на чьей они стороне, защищают или захватывают. И, куда ж без них… Со сталеварами не так, с дворниками и аптекарями не так, те не знают пороха, зачем о них молиться.

Всё зависит от командира и солдат. Весь мир. Поэтому каждый может стать солдатом, армии или удачи. Подросток может. Держат руки автомат, гранату – и ты солдат. Не в смысле уставов и строевой, а в смысле возможности убивать кого-то за что-то на какой-то войне. И обязательно, что-нибудь защищая. Любой солдат, что-то защищает. Так легче убивать.

Из подростка он сразу стал солдатом. Таким его вырастил дедушка Латиф, на земле, не знавшей мира во все века. Дедушка называл его воином. Воин – больше, чем солдат, учил дедушка. Солдат может бояться смерти, воин – нет.

Холмы в рыжих песках, лисий окрас заката. Остывает пустынный день. Прогретый зноем камень развалин, обретает в подступающей прохладе твёрдость ночи. Солдат вошёл сюда в поисках врага. Люди из города давно ушли, но враг мог быть повсюду. В зале разрушенного храма пусто. Слабеющий солнечный свет прощально сбегал в снарядные проломы стен, сводчатые проёмы окон. Тишина глушила любые звуки извне, каждый шаг отражался каменным эхом.

Она стояла у стены, не прячась, не шелохнувшись, не опуская глаз. Солдат привык к тому, что все, кто без оружия, при встрече опускают глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом. Взгляд женщины был прям и неподвижен, в нём не было страха. Не было отрешения готовности к смерти, покорности, гнева, любопытства, ничего от эмоций и чувств. В нём была одна вечность, подразумевавшая всё, что известно всем и неизвестно никому. И нельзя было оторваться от этого взгляда, потому что тело, обезволено каменело под ним, лишая возможности малейшего движения. Одной рукой женщина держала уголок накидки, похожей на чадру, будто намереваясь прикрыть ею лицо, другой придерживала нижний её край у бедра. Широкий браслет украшал эту руку, подчёркивая тонкость линий совершенного тела.
Другие украшения и одежды, всё говорило о богатстве и высоком положении её рода. Солдат мало знал о совершенстве. Солдату вредны такие знания. Но женское совершенство выше всех других совершенств, оно постигается духом, не разумом, любым видящим, пред кем предстало. Совершенство завораживает. Забыты, привычная в войне алчность, желание властвовать и убивать. Только он и она, густеющий сумрак руин, остатки аромата недавней стрельбы и крови, пополам с запахом вековой пыли.
Может, час, может, больше, - только он и она, и короткая пауза в войне снаружи.

- Сабур, ты где, командир ищет?! – голос из-за стен.
Солдат очнулся.
Зачем ты? Ты мне не нужна! Как посмела явиться в моей войне?! До тебя я был спокоен, как эти камни! Минуту назад мне хотелось плакать, это позор для воина!!!

Очередь длиной в полный боезапас рожка автомата разорвала тишину древнего мира, впуская войну в разрушенный храм, где место, только для молитв.
Стрелял от бедра с упоением и беспомощным азартом, целясь в голову и грудь. А она всё не падала. И только куски, вырванного пулями мрамора, разлетались в стороны от тающей на глазах древней скульптуры, некогда великой царицы, некогда великого государства. Она осталась стоять на прежнем месте, с раскроённым лицом, без одного плеча, с разорванной пулями божественной грудью. Дым от стрельбы повис в пыли, и остатках света последнего солнечного луча. С барельефов стен храма, не замеченные солдатом зрители, старики, младенцы и животные бесстрастно созерцали происходящее.

Когда нужно выжить любой ценой, солдат очень быстро меняет рожок в автомате. И он менял и стрелял, стрелял в эти глупые, равнодушные лица, в этих стариков и детей, львов и птиц. И только, расстреляв все рожки из разгрузки, беспомощно опустил горячий автомат. Храм принял эти пули и не удивился. Храмы в этих местах видели много пуль, стрел, снарядов и кипящей смолы. Всего, чем люди так любят убивать друг друга. Солдату, даже показалось, что эта уродливая, одноглазая женщина, продолжавшая стоять, там, где встретил её, прощающе улыбнулась ему вслед. Расстрел храма и его обитателей не принёс облегчения, от чего-то нового, поселившегося в душе, порождавшего смятение и ярость. Взорвать, снести с лица земли непонятное, стереть в песок, - только эти желания, и ничего кроме.

- Сабур!
- Иду.

Прохладный воздух улицы не освежил, ярость и растерянность сжигали изнутри.

- Рустам, поделись дурью, завтра отдам!

Рига. Август. 2020 г.
© Copyright: Олег Озернов, 2020
Свидетельство о публикации №220081900819

По-чесноку

Представьте, проснулись, а вокруг всё по-чесноку, правда, только, правда, и ничего, кроме правды! Все узнали всё и обо всём. Наконец-то восторжествовало! Свершилось счастье!
Господь опешил, от навалившейся работы, у церковников дефицит кадров и исповедален.  Повсюду зазвонили колокола и прочие религиозные звукопроизводящие инструменты.

Все во всём сознались друг другу, и даже, пастыри - пастве, дети - родителям, родители - детям, жёны мужьям и наоборот. В частности, выяснилось, что все спят в одной постели, и сразу рухнули миллионы теплившихся браков.
Правда о борцах за правду автоматически перевела в ранг святых, всех вынужденных пожизненно оправдываться.
Политику отменили, вернее, отмерла сама и сразу, лишившись главной своей составляющей.
Парламенты перестали существовать, партии рассыпались за исчезновением возможности общения между собой и избирателями,  одномандатники туда же. Избирательные штабы всех уровней ушли в монахи.
Правительства раскрыли архивы, олигархи и чиновники - источники доходов, преступники сознались во всём, воры вернули украденное.
Замерли морские и аэропорты, на границах толпы очередей большегрузов, таможня, в почти полном составе, добровольно ушла в тюрьму, остальные впятером не справляются. Космодромы пока работают.
Политики всех уровней пошли вслед за таможенниками, прихватывая по пути журналистов, блогеров, топ манагеров и поп-культурников, дипломаты и разведчики подались в агрономы.
Суды в полном составе сдались прокуратурам, прокуратуры - правоохранителям, правоохранители - не сдавшейся части неподкупных правоохранителей же. Конституционные и верховные суды сняли мантии и занялись благотворительностью.
Всевозможные фонды, вынужденные отказаться от своих названий и смысла жизни, потеряли финансирование.
Фантастические очереди в тюрьмы, такой же фантастический недобор тюремщиков, они тоже запросились в камеры. Ещё больший недобор самих тюрем, не смотря на включение в оборот всех тайных тюрем, зон, лагерей и бункеров по всему свету. Положение не спасают, высвободившиеся после выпуска на свободу незаконно осужденных, помещения. К тому же, запредельно выросло количество добровольных заключённых. Оставшиеся на свободе, не могут прокормить и обстирать сознавшихся.
Банки сократили тексты кредитных договоров до пяти пунктов и разорились. Страховщики сократили до шести, но и им это не принесло спасения.  Биржи упали, не вставая, индексы покраснели, не от котировок, а от стыда. Оффшорные зоны стали обычными оншорными и занялись крестьянской работой.
Остановились все конгрессы, симпозиумы, конференции и заседания. Ораторы срочно переписывают тексты выступлений, и меняют одежду на простую, а лица на собственные.
Статистика обратилась к медикам с просьбой об операции по восстановлению девственности. Рейтинговые агентства, напрочь потеряли попечителей в ожидании исхода операции, и сами честно интересуются стоимостью такой операции и возможными осложнениями после.
Террористы сдали взрывчатку, патроны и прокламации, сбрили бороды, вывели крамольные татуировки, и записались волонтёрами в хосписы.
Ряды безработных, помимо всех вышеупомянутых, пополнились валом шифровальщиков, снайперов, спичрайтеров, минёров, гадалок, прорицателей, риелторов, имиджмейкеров, пиарщиков, и антикваров.    
Деньги обесценились, т.к. на руках у населения появилось огромное количество, нечестно отобранных всем кем у него когда-то, а взорвавшийся в связи с этим покупательский спрос, бесконечно превысил предложение. В старые времена помог бы отказ торговых сетей от «чёрных пятниц», скидок, акций, заодно, с введением «белых шестидневок» с бешеным накручиванием цен и седьмого «санитарного дня». Теперь нет! Везде установились честные цены.
США вернули владельцам их золото, хранившееся в Форт-Ноксе, открыли заблокированные активы неугодных деятелей и стран, выключили печатный станок и разорились окончательно.
Тайные коллекционеры - любители чужих искусств открыли свои не святые Граали и вернули странам музеям их сокровища.
Фальшивомонетчики, репликаторы картин великих мастеров, плагиаторы сознались во всём и сели за Библию при свечах.
В Интернете царит пустота, никто ничего не пишет, несмотря, на миллионы восстановленных, несправедливо удалённых аккаунтов. Ники раскрыли свои имена, но половина Сети всё равно исчезла вместе с ботами. Ссылки на заголовки публикаций стали отображать, реально изложенное в самих публикациях, что катастрофически снизило заходы на большинство сайтов, особенно новостных, обрушив их в поисковиках до обнуления. Обезлюдел Фотошоп. Опустели порно-хосты. Рейтинги звёзд Интернета потеряли все ноли, оставив один после первой цифры. Гиганты Интернета уволили две трети, и ещё сто тысяч сотрудников, одновременно потерявших квалификацию и поле приложения своих сил. Хакерам стало нечего взламывать, - никто ничего не прячет.
Пала реклама фатально и быстро, что таки окончательно обрекло на вымирание собственно Интернет, и за ним, по принципу домино, телевидение, отчасти кинематограф. Внерекламный контент, когда-то  круглосуточного телевизионного вещания, свёлся к пятичасовому показу фильмов братьев Люмьер, советских мультфильмов и киноэпопей.
Изъятие из продуктового товарооборота всего контрафакта, запрещённой химии и подделок, привело к тотальному голоду, катастрофически великолепно сократилась численность курящих и пьющих.
Аптеки опустели и превратились в киоски, в них стали продавать теперь, только настоящие лекарства. Ставшие известными массам, цифры себестоимости фа;рмы, медицинских операций и  услуг, а так же, введение честных цен на них, вызвали бурный рост заболеваемости человечества, немедленно возжелавшего воспользоваться обретённым знанием. Особенно сказалось на стоматологии. Рудники не успевают добывать титан и редкоземы для имплантов, часть титана из самолётостроения передали стоматологам. Пластическую хирургию, а с ней и не лечебную косметику определили в разряд обмана и запретили.
Замер до окаменения спорт со всеми своими федерациями. Значительная часть спортсменов-женщин оказалась мужчинами, часть - больными-хрониками, часть - допперами (от англ. doped athlet). Отсчёт показателей рекордов вернулся в конец прошлого столетия. Судейский состав поредел до, существенного его переосмысления. WADA, успевшая до отмены пластики сменить физиономии своих топ-сотрудников, призналась сразу во всём, и в полном составе стала на колени, перед оболганными ею спортсменами. Выплата компенсаций им началась, и рассчитана на тридцать лет.
На конкурсах, и иных соревнованиях, вдруг стали побеждать малоизвестные, и неизвестные никому команды, спортсмены, красотки, певицы, поэты, математики.
Нобелевская премия, чуть было не погибла, от дефицита средств, и по причине роспуска части её комитетов, но пришла помощь, откуда не ждали. Лауреаты выстроились в очередь возвращать премию и дипломы. Очередь ярко украшали, блиставшие в ней Обама, Горбачёв, Гор, Алексиевич,  и аж сам ЕС.
Жуткий дефицит складов для временного хранения сданных наград, погон, фальшивых дипломов, водительских прав, образовался. Крематоры и до;менщики не справляются
Историческая наука вошла в ступор, ибо выяснилось, кто действительно от кого произошёл, кто кого победил, истинные границы государств. Всё надо переписывать теперь, демаркаторов нанимать.
Экологи перестали бить тревогу, их самих стали выборочно бить, за выяснившиеся враньё, подлоги, подтасовки во многих вопросах. Истощились  мусорники и свалки, дымление и вредные сбросы прекратились повсеместно, пачкать природу стало нечем.
Отпала необходимость в понятиях и словах: «свобода», «демократия», «братство», «цивилизованный мир», «прогресс», «западные ценности», «толерантность», «гуманизм», «революция».
Мир возненавидел чеснок.
- Массовый суицид охватил массы, начался дефицит мыла, верёвок, пуль, ядов, катан, бритв, снотворного. Всё твёрдое на земле обшивают мягким, всё острое тупят. Войска перекрывают доступ к водоёмам, побережьям, обрывам, мостам, пропастям, крышам домов, и прочим отверстиям в них выше второго этажа.
- Нарисовались инопланетяне, прятавшиеся в воздухе и глубинах океана много веков.
- Вышли из подполья мировое правительство мирового же, глубинного же государства, глубинные народы, глубинные учения, тайные ордена и секты.
- Монастыри, пещеры в горах, скиты переполнены, просят дотаций.

Короче, главное, на чём стоял этот лучший из миров, ложь, нет ея теперь, есть только правда, и ничего, кроме правды.

Кошмар, правда?
Оно вам надо? Спите дальше, не просыпайтесь. Сладких снов.

 Рига. Октябрь 2020 г.